Алекс снова поглядел на незнакомку. До чего же у нее утонченное лицо, с матовой кожей и совершенными чертами. А эти глаза… горящие темные глаза!..

— Кто она? — будто в полусне спросил он. Ответа не последовало, и он, оглянувшись, обнаружил, что Дауншир ушел.

Лили выбралась из кареты и прошла к парадной двери своего дома, стоявшего в тесном ряду других таких же особняков на Гросвенор-сквер. Впервые в жизни Лили испытывала столь сильное чувство неловкости.

— Так мне и надо, — пробормотала она, поднимаясь по ступенькам. Бертон, дворецкий, наблюдал за ней через открытую дверь. — Это была чудовищная глупость.

Темза, куда сливались все нечистоты города, являлась не лучшим местом для купания, и сейчас от мокрой одежды Лили исходил довольно скверный запах. В туфлях хлюпала вода. Этот странный звук, не говоря уже о более чем странном виде хозяйки, вызвал удивление Бертона, проявившееся в слегка поднятых бровях. Подобная откровенность была несвойственна дворецкому, который обычно воспринимал ее выходки с завидной беспристрастностью.

В течение последних двух лет Бертон стал весьма значительной фигурой в доме, прибрав к рукам прислугу и внушая гостям уважение. Приветствуя посетителей, он всем своим чопорным видом давал понять, что Лили — очень важная Персона. К ее выходкам и проказам Бертон относился так, будто ничего и не было, и обращался с ней как со знатной дамой, хотя она редко вела себя соответствующим образом. Высокий, плотный Бертон носил аккуратную окладистую бороду, обрамлявшую его строгое лицо. Во всей Англии не было дворецкого, обладающего таким изощренным сочетанием высокомерия и почтительности.

— Полагаю, мисс, вам понравился праздник на реке? — осведомился он.

— Сногсшибательно, — ответила Лили, изображая оживление, и протянула ему комок мокрого бархата, украшенный розовым пером. Бертон тупо уставился на странную вещь. — Моя шляпка, — объяснила Лили и прошла в дом, оставляя за собой мокрые следы.