— Подарок из Лондона, — сказал он, оглядывая грубо разрисованного солдатика.

Внезапно я поняла, что для него не имело бы значения, даже если бы это были кустарные бумажные куколки.

— Я еще привезла тебе игру, которая называется «Фишки», — добавила я. — В нее играют специальными фишками. Потом я научу тебя. Это хорошая игра.

— Филипп, где ты? — раздался женский голос из детской, или комнаты для занятий.

— Это Берта. Мне надо идти, — встрепенулся мальчик и, закрыв крышку, встал, прижимая к себе коробки. Он произнес официальным тоном: — Благодарю вас, благодарю вас, мадемуазель.

Повернувшись, он побежал к двери.

— Я здесь, Берта. Иду.

На пороге Филипп остановился и обернулся ко мне. Щеки у него были еще красные, в руках он крепко сжимал подарки.

— Мадемуазель...

— Да, Филипп?

— Как называется игра, которую вы мне привезли?

— Фишки.

— Фиш-ки. Вы покажете мне, как в нее играть?

— Конечно.

— И поиграете со мной в фишки после ужина, перед тем как я пойду спать?

— Да.

— Сегодня?

— Да.

Он еще секунду постоял, словно хотел что-то добавить. Потом быстро вышел, тихонько закрыв за собой дверь.

ГЛАВА 4

О вещая моя душа!

Мой дядя?

Шекспир. Гамлет.

Какой бы странной, полной роскоши ни показалась жизнь в Вальми с первого взгляда, скоро она стала упорядоченной и даже скучной. Каждое утро к Филиппу приходил учитель, мсье Бетам, и они занимались до самого обеда. Выполнив разнообразные обязанности в детской и примыкающих к ней комнатах, я была совершенно свободна и первые несколько дней с удовольствием бродила по парку или прилегающей вплотную к замку части леса, читала целыми днями — роскошь, в которой мне так долго было отказано в приюте, что я все еще чувствовала себя виноватой, когда удавалось сесть за книгу.