— Это все твои владения? — спросила я. — Но ведь мсье Леон управляет ими для тебя. Он ведь твой опекун, правда?

Филипп выглядел удивленным.

— Опекун? Я не знаю, что такое опекун!

— Он управляет Вальми до тех пор, пока ты не станешь взрослым. Потом имение перейдет к тебе.

— Да, когда мне исполнится пятнадцать. Это называется «опекун»? Тогда мой дядя Ипполит тоже опекун.

— Правда? Я и не знала.

Он кивнул с торжественным видом, из-за которого его маленькое бледное личико казалось мрачным.

— Да. Оба. Дядя Леон опекун моего имения, а дядя Ипполит мой собственный опекун.

— Что ты хочешь сказать? — невольно спросила я.

— Я слышал, как папа говорил это. Он сказал...

Взгляд сверкающих черных глаз был не то лукавым, не то злобным.

— Филипп... — начала я, но он не слушал.

Он пытался в уме перевести на английский то, что сказал его отец, но оставил эти попытки и выпалил по-французски длинную фразу, которую, очевидно, запомнил наизусть:

— Он сказал: «Леон будет содержать имение в полном порядке, можешь мне поверить. Боже тебя сохрани поручить это дело Ипполиту». А мама сказала: «Но если с нами что-нибудь случится, ребенок должен оставаться у Ипполита, ни в коем случае не у Леона». Вот что мама...

Он внезапно замолчал, крепко сжав губы. Я ничего не сказала. Он снова окинул меня взглядом:

— Вот что они говорили. Это значит...

— Нет, Филипп, не надо переводить. Думаю, твои папа и мама не хотели, чтобы ты это слышал.

— Н-нет. Но мне не хотелось уезжать от Ипполита.

— Ты его любишь?

— Ну конечно. Он уехал в Грецию. Я хотел поехать с ним, но он меня не взял с собой.

— Он скоро приедет.

— Да, но все равно долго...

— Время пройдет незаметно, — сказала я. — Пока что я буду смотреть за тобой вместо него, а твой дядя Леон присмотрит за Вальми.