— 1999? — прошептал он.

— Да.

— 1999, не Чистилище?

Она была уверена, что прежде никогда не видела такой ужасной надежды на чьем-либо лице. Потом медленно кивнула.

— 1999 год, — подтвердила она. — Он самый, а место называется Нью-Йорк.

Его глаза неожиданно наполнились слезами. И прежде чем она успела спросить почему, он упал на колени.

— Ах, милостивый, Святой Петр, — выдохнул он, сомкнув перед собой ладони. — Я сбежал… Я действительно сбежал!

Сбежал. Теперь это слово, которое ей совсем не хотелось слышать от него. Воображение сразу же нарисовало засовы, побег и искалеченную охрану.

Но прежде чем она смогла высказать ему все это, его колени начали подгибаться.

— Эмм, мистер Маклеод, — вымолвила Джейн, протягивая руку, — может быть вам лучше…

Он взглянул на нее с такой сияющей улыбкой, что она почти вздрогнула.

А затем его глаза закатились, веки опустились вниз, и он рухнул вперед, уткнувшись лицом в пальцы на ее ногах.

Она уставилась вниз, онемев.

Этот придурок упал в обморок прямо на ее ноги. Что еще произойдет в этот уик-энд?

Джейн была совершенно точно уверена, что не хочет этого знать.

Она посмотрела на находящегося в беспамятстве и невероятно благоухающего Йена Маклеода, растянувшегося у ее ног, и поинтересовалась, что же ей теперь с ним делать. А затем заметила в каком состоянии находиться его спина, так кстати незакрытая молнией, которую он не смог застегнуть. Как бы ей хотелось ошибиться, но корост было так ужасно много, что возникала ассоциация с голливудской экранизацией заживающих ран после избиения кнутом.

В какую же беду он угодил?

И почему он был так взволнован, оказавшись в Нью-Йорке в 1999 году?