Это была фактически единственная мысль, присутствовавшая в нем на протяжении последних дней. Очевидно, его время в 1313 году подошло к концу, и никто не будет тосковать по нему, даже если он избежит острых когтей смерти и укроется в лесу около замка Маклеодов. А если благодаря какому-то чуду он достигнет этого леса и по счастливой случайности найдет то самое место, которое сможет перенести человека через сотни лет в Будущее, что ж, кто бы выразил этим недовольство? И какой вред Будущему принесет еще один красивый мужественный человек? У него не было выбора — либо бежать туда, либо поджарить свою спину в адском пламени.

К сожалению, Йен не страдал иллюзиями насчет своих грехов. Он провел слишком много времени, утопая в бочке с элем, таскаясь по бабам — больше чем любой мужчина может себе позволить без приобретения бесчисленных бастардов, что убило слишком много тепла в его крови. И что без всяких сомнений печальнее всего — затащил Роберту Фергюссон в свою постель и с радостью лишил ее девственности.

Именно это и послужило причиной того, что он оказался в темнице отца Роберты.

Это не имело бы такого большого значения, обладай Роберта какими-либо другими привлекательными качествами, кроме девственности. Самым печальным фактом для Йена было то, что она обладала обликом более уродливым, чем задница свиньи, и характером сердитой медведицы. Гарантированная добродетель была ее единственной соблазнительной чертой, и она больше ею не обладала.

Йен подозревал, что недевичье состояние не слишком и беспокоит ее, поскольку он был необычайно осторожен и не пожалел усилий, чтобы сделать эту ночь для нее незабываемой. Тем не менее, поговаривали, ее отец очень опечален, узнав о событиях того вечера. Йен не сомневался, что возмездие не заставит себя ждать. Он также знал — был почти уверен — Фергюссон состоял в сговоре с дьяволом, и это заставляло его задаваться вопросом, что же они решили насчет него.