Но где же она оказалась?

Стараясь удержаться на плаву, она коротала время, утопая в чанах с фальшивыми жемчужинами и огромным количеством кружева, сравнивая себя с брюссельской белошвейкой со вспарывателем в руках — всем тем, что используется для разработки и создания свадебных платьев.

Проблема была в том, что Джейн не особенно нравились свадебные платья.

В действительности, она даже не была уверена в том, что ей нравятся и сами невесты.

Джейн вздохнула, закрыла глаза и позволила своей памяти вернуться к тому, как все это начиналось. Она приехала в Нью-Йорк с головой полной смелых энергичных эскизов, ее чемодан был забит дерзкими короткими вещами черного цвета, так как она слышала, что все истинные ньюйоркцы одеваются только в черное, поэтому с готовностью перекрасила все свои цветные вещи, не удосужившись даже проверить — правдивы ли эти слухи.

Она надеялась найти местечко у какого-либо великого, действительно великого человека. У человека, который был бы настолько супермодным, что все ее вещи при сравнении оказались бы ужасно устаревшими.

И именно тогда ее жизнь совершила причудливый поворот налево.

Она перебирала старинные фасоны, представленные в эксклюзивном антикварном магазине, в поисках неясных и необычных идей, бормоча про себя, насколько по-другому создала бы платья, когда почувствовала властное постукивание костяшек пальцев по своему плечу.

— Вы швея, дорогая?

Сам термин должен был насторожить ее, но Джейн был так взволнована, что кто-то мог подумать, что она относится к дизайнерам, поэтому покорно качнула головой и, затаив дыхание, стала ждать каких-либо других признаков признания. И когда ей предложили место в салоне мисс Уизерспун, она ухватилась за эту возможность.