— Простите… — начала она, стараясь, чтобы голос звучал любезно, но достаточно твердо. — Мы знакомы?

Незнакомец улыбнулся, и на щеках его заиграли ямочки.

— Мы не встречались, но, конечно, слышали друг о друге. — Он протянул руку. — Я — Коннер Сент-Джордж.

Коннер Сент-Джордж! Девушка машинально протянула руку. Коннер Сент-Джордж! Разумеется, она о нем слышала! Слышала достаточно, чтобы понять, что ее первое впечатление оказалось верным. Этот человек и вправду Ходячее Бедствие.

— Сент-Джордж, — повторил он и Хилари сообразила, что сидит с вытаращенными глазами и открытым ртом, словно не может вспомнить его имени. — Ваша кузина Марлин была замужем за моим братом Томми.

— Да, да, конечно, — поспешно кивнула девушка. — Марлин много писала о вас.

— Надеюсь, только хорошее?

«Зря надеешься», — едва не выпалила Хилари вслух, чувствуя, как запылали щеки. Хорошее? Кузина ненавидела Коннера Сент-Джорджа от всей души.

«И это взаимно, — писала Марлин в последнем письме, — он тоже ненавидит меня. Ненавидит за то, что я любила Томми, а его даже на это не хватало!»

За три месяца, миновавшие после гибели Томми Сент-Джорджа (он утонул, катаясь на катере), Марлин если о ком и писала, то только о Коннере. Коннер был против их брака. Коннер распоряжается деньгами Томми и не дает ей ни гроша. Коннер вечно занят своими делами, а на нее не обращает внимания. Короче говоря, ее деверь Коннер Сент-Джордж — настоящее исчадие ада!

Хилари покраснела еще сильнее. Как у многих рыжих, у нее была очень нежная кожа: при малейшем смущении или раздражении на ней выступали ярко-красные пятна. В детстве другие ребята, подметив эту особенность, дразнили ее «клоуном». Хилари ненавидела это прозвище.

Молчание затягивалось. Коннер окинул смущенную девушку проницательным взглядом, и в глубине его серо-голубых глаз блеснула сардоническая усмешка.