— От вашей секретарши, — мягко ответил он, словно читая ее мысли.

Хилари едва не застонала. Секретаршам не положено болтать о планах начальства; но, очевидно, девушка оказалась беззащитна перед чарами Коннера.

— Всего на пару недель, — продолжал он. — Я не могу проводить с Марлин много времени, а ей в самом деле нужна помощь. Мне кажется, у нее нервы не в порядке.

— Вот как? — фыркнула Хилари. Эта фраза, произнесенная все тем же равнодушно-небрежным тоном, разозлила ее еще сильнее. В недовольной складке его чувственных губ, в изломе темных бровей не угадывалось ни тревоги, ни сострадания — лишь раздражение и усталость. Для него беременная невестка — нежеланная обуза, и только.

Что греха таить, сама Хилари тоже порой теряла терпение, когда имела дело со взбалмошной кузиной. Но она держала свои чувства при себе, а с Марлин всегда была терпелива и ласкова. В конце концов, думала она, девочка видела в жизни немало горя и слишком мало любви.

— Мистер Сент-Джордж, не могли бы вы выражаться яснее? — попросила она, кладя ногу на ногу и одергивая юбку. Это был непроизвольный защитный жест, и Хилари тут же о нем пожалела. — Выражение «нервы не в порядке», — продолжала она, — передают ваше отношение к происходящему, но вовсе не то, что происходит с Марлин на самом деле.

— Вы так считаете? По-моему, я выразился вполне ясно. Хорошо, уточню. — Со скучающим видом он начал перечислять симптомы: — Она часто плачет. Почти не выходит из дому. Спит целыми днями напролет, а по ночам бродит по дому и жалуется на бессонницу. Кажется, принимает снотворное — один Бог знает, где она его берет. — Он сдвинул брови. — Мне это совсем не нравится. Она может повредить ребенку!

Хилари непроизвольно напряглась, чувствуя, как сердце сжимается от сострадания.

Детство кузины было не из легких.