Заставить Аполлинарию отвечать у доски было невозможно. Учителя чуть ли не плакали. За письменные работы она неизменно получала пятерки по всем предметам. А едва ее вызывали к доске, становилась немым изваянием с бессмысленно вытаращенными глазами. Казалось, начнись в это время пожар, она и тут не сдвинется с места. Кончилось тем, что часть учителей вообще прекратила ее вызывать, другие же, более доброжелательные, опрашивали ее наедине, оставив после уроков.

Но Дина знала совершенно другую Полю. Когда они оказывались вдвоем, подруга преображалась. Она становилась живой, разговорчивой, остроумной, а порой даже едкой, и очень наблюдательной. К тому же она много знала, потому что много читала, и Дине с ней было невероятно интересно. А уж поговорить по душам, как с Полей, она вообще ни с кем не могла.

Поля понимала с полуслова, никогда ничего лишнего объяснять не приходилось. И давала крайне точные и мудрые советы. Дина лишь удивлялась: как же Поля сама себе не может посоветовать правильно вести себя на людях. Но, видимо, ужас перед окружающим миром пересиливал в ней разум.

Притягательности дружбы с Диной способствовал один немаловажный фактор — библиотека покойного дедушки Аполлинарии, в честь которого, собственно, ее так странно и назвали. Имя, конечно, изрядно попортило внучке жизнь, однако библиотека покойного невропатолога Аполлинария Яворского доставила двум подругам много часов радости и удовольствия.

Богатое собрание книг состояло из двух частей — художественной литературы, начиная от Конан-Дойля и кончая Тургеневым, и специально-медицинской. Художественную Дина брала у подруги и жадно поглощала дома. А медицинскую девочки тщательно и скрупулезно изучали в квартире Аполлинарии.

Многотомная медицинская энциклопедия была проштудирована от корки до корки. Начали они, естественно, с самого интересного и захватывающего — строения тела и половых органов. Однако, пройдя эту тему, рвения не утратили. Другое тоже показалось им интересным.