«Большой умник» сел на землю. Сделал он это очень основательно, приняв вид статуи, прикованной к этому месту на веки вечные. Рыжие баки, правда, особого благородства ситуации не придавали. Но сержанту Глиду иметь дело с такими сидунами было не впервой. С той только разницей, что этот был абсолютно трезв.

– Поднять его и нести, – приказал Глид.

Солдаты подняли его и понесли, ногами вперед, баками назад.

Не сопротивляясь и расслабившись, абориген повис в их руках мертвым грузом. В такой неблаговидной позе он и предстал перед послом.

Как только его поставили на ноги, он сразу же устремился в сторону Зака.

– Задержать его, чтоб вас… – заорал Глид.

Солдаты скрутили туземца. Его превосходительство оглядел аборигена с хорошо воспитанным умением скрывать неудовольствие, деликатно кашлянул и заговорил:

– Я искренне сожалею, что вам пришлось прибыть ко мне подобным образом.

– В таком случае, – предложил пленник, – вы могли бы избежать душевной муки, просто не позволив этому произойти.

– Другого выхода не было. Нам надо как-то установить контакт.

– Не понимаю, – ответили «рыжие баки», – почему именно сейчас?

– Сейчас? – Его превосходительство нахмурился от растерянности. – При чем здесь это?

– Так я об этом и спрашиваю.

– Вы понимаете, о чем он говорит? – обернулся посол к полковнику Шелтону.

– Позвольте высказать предположение, ваше превосходительство. Я думаю, что он имеет в виду следующее: если мы оставили их без контактов с нами более чем на триста лет, то нет особой спешки в том, чтобы устанавливать контакт именно сегодня. – Он обернулся к «подсолнуху» за подтверждением.

Эта достойная личность подтвердила правильность его логики следующим образом:

– Для недоумка вы соображаете не так уж плохо.

Не говоря уже о Шелтоне, это было слишком для багровеющего поблизости Бидворси. Грудь его раздувалась, глаза извергали огонь, с командным металлом в голосе он рявкнул: