Джерри обернулся и понял, что предчувствия его не обманули: неприступное здание суда взяла без боя Анжела Дженкинс — мать его благоверной.
— Черт возьми… простите, миссис Твидди… какой сюрприз… — продолжил веселиться Майкл. — Ивон тебя предупреждала, что эта бестия сюда пожалует?
— Конечно же известила, — саркастически усмехнулся Джерри. — Письмом.
— Берегитесь, она плюется ядом.
— Молодой человек, — раздраженно отозвалась миссис Твидди, — выбирайте выражения. Вы говорите о теще своего лучшего друга. И это уже не говоря о том, что она гораздо старше вас.
— Миссис Твидди, вы слышали, чтобы кто-то хорошо говорил о тещах? Даже о тещах своих лучших друзей?
— Дорогой Майкл, если бы вы знали, какой это тяжкий крест — быть тещей, то посочувствовали бы этим несчастным женщинам. Еще мой покойный муж, Ричи, говорил…
Джерри уже не обращал внимания на эту словесную перепалку. Если последняя надежда рухнула с появлением Ивон, то осколки этой надежды только что раздавила Анжела Дженкинс.
На довольно полном теле почтенной матроны красовался белоснежный костюм — еще бы, траурно-черный она надела на их с Ивон свадьбу, — а на лице играла торжествующая улыбка. Голос Анжелы Дженкинс немедленно услышали все, кто уже пришел в здание суда. Джерри был уверен — этот голос и мертвого может поднять из гроба.
— Ивон! Моя девочка! Я не сомневалась, что когда-нибудь это произойдет! — громогласно изрекла миссис Дженкинс, обведя всех присутствующих взглядом, исполненным радости и едва ли не гордости за дочь. — Наконец-то ты образумилась и бросила своего Тома!
— Джерри, мама.
— Да какая разница! Главное, что это наконец случилось!
Джерри показалось, что Ивон была обескуражена появлением своей матери не меньше, чем все остальные. В ее глазах или ему это тоже показалось? — промелькнуло нечто, похожее на страх и усталость одновременно. Однако новый имидж — видно, Ивон выбрала его не просто так — не давал ей расслабиться. Она сердито попросила мать говорить потише и не пялиться в сторону Джерри так, словно из того места, где он стоит, хлынула нефть.