Но ветер жалобно вздыхал, как если бы все это было недостижимой мечтой. Глубокое молчание, царившее в холодных каменных покоях, и окутывающая их мгла превращали угрюмые тени в нечто невообразимо мрачное и загадочное. Тьма сгущалась, искажая стройность каменных силуэтов, и даже быстро мелькнувшая тень пролетевшей птицы казалась фантастическим видением прошлого. Геральдические драконы Мердрако, в незапамятные времена выбитые на камне, выглядели живыми, и рев моря во время бури походил на громоподобный рык, вырывающийся из разверстых пастей каменных чудовищ.
Но драконы Мердрако оставались пленниками древних стен. Глубоко врезанные в шероховатый камень у ворот, которые вели внутрь замка, они веками смотрели вниз скошенными от ярости глазами, змеи на концах высоко поднятых хвостов извивались над рогатыми головами сказочных чудовищ.
Что-то в тишине этой безлунной ночи говорило об опасности, но некому было поднять старый подъемный мост, опустить заржавленную решетку. Некому было спасти Мердрако от безжалостного врага, ведь само неумолимое время разрушало замок.
Перед ним Мердрако был беззащитен – он ней мог противостоять колдовскому очарованию ночи, что прячет предательство под своим темным покровом. Мердрако был уже готов пасть жертвой быстро текущих дней с их алчностью, лживостью и вероломством.
Лишь бледным призракам былого оставалось оплакивать уходящее время, горевать о славных днях побед, слушая печальное завывание ветра меж каменных руин.
Самый темный час – перед рассветом. И в ночной мгле, когда все вокруг затихло накануне нового дня и только море едва слышно билось о скалы у стен замка, Мердрако ждал возвращения хозяина…
Глава 1
Счастливец, кто, подобно Одиссею, домой из дальних странствий возвратился.
Та безлунная сентябрьская ночь в год тысяча семьсот семидесятый от Рождества Христова была темна, как сама преисподняя.