Нет, не поздно. Она остановилась на углу Хай-Холборн, развернулась и направилась обратно к Бувери-стрит. Она сделает это. Она предстанет перед ним, уличит его во лжи, скажет все, что думает о его двуличности..

Эмма представила себе эту сцену и поняла, как глупо она будет выглядеть. Он уволит ее. Никакой хозяин не потерпит подобной дерзости.

Дело того не стоило. Эмма снова притормозила, получив в награду недовольный возглас шедшего за ней молодого человека. Она стояла на тротуаре, тяжело дыша. В мозгу билась мысль – она не сможет обвинить Марлоу. Она не смеет позволить себе потерять работу ради минутного удовольствия.

Расстроенная своим собственным здравомыслием, Эмма сжала руку и с возгласом отчаяния ударила кулаком по раскрытой ладони. Она злилась и жаждала дать волю своим чувствам. Кричать, плакать, кидаться вещами – но все это лишь пустые фантазии. Она стоит посреди оживленной улицы, вокруг люди, а леди на публике никогда не теряет над собой контроля.

Она пойдет домой. Эмма шагнула назад и вернулась на перекресток. Дома она сможет бросать вещи, рыдать и визжать, сколько ей заблагорассудится. Только бы не бросить и не разбить что-нибудь дорогое и милое сердцу, о чем она потом пожалеет. Да и хозяйка услышит шум и решит, что к ней в дом забрался вор. Даже за полицией может послать. Какой кошмар!

Не зная иного способа избавиться от раздражения, Эмма сделала несколько глубоких вдохов и пошла бродить по городу. Она шагала по Хай-Холборн, и ее каблуки стучали по тротуару в ритме рассерженного паровоза.

Надо уволиться, решила Эмма. Первым делом в понедельник она войдет в контору, спокойно объявит о своем уходе, отработает положенные две недели, проглотив гнев, попросит рекомендательное письмо. Это будет благоразумно.

«Ничего подобного», – предупредил ее внутренний голос.