Эмма напомнила себе, что виконт назначил ей щедрое жалованье, равноценное мужскому окладу. Никто другой не сделал бы ей такого предложения. Она должна быть благодарна ему, но отчего-то не чувствовала благодарности Эмма злилась.

Да что с ней сегодня происходит? Злиться на Марлоу за то, что он выбирает себе кошмарных любовниц и отверг четыре ее произведения, злиться на мир за то, что она не может позволить себе изумруды, злиться на то, что никакой шоколад в мире не способен увеличить ее грудь, злиться на судьбу за то, что юность прошла, а красивой ее никто так и не назвал? Абсурд, да и только.

«Тридцать – это еще не старость».

Ей очень повезло. У незамужней женщины строгих правил без семьи очень мало возможностей. Она не надрывается на спичечных фабриках и в магазинах, как другие, ее обязанности и сложны, и интересны, и часто требуют приложения ума и изобретательности. И что важнее всего, она хочет стать писателем, а ее хозяин – издатель, и это дает надежду когда-нибудь увидеть свои книги на прилавках магазинов.

Как сказала бы миссис Бартлби, ее выдуманная литературная героиня, истинная женщина переносит все трудности достойно и элегантно.

Эмма вздохнула и протянула мисс Бордо очередной платочек.

Гарри опаздывал. Теперь это редко случалось, но вовсе не потому, что Гарри стал очень пунктуальным. Напротив, он славился как самый рассеянный человек всех времен и народов, но, к счастью, ему удалось обзавестись самым замечательным секретарем в Лондоне. Обычно мисс Дав умудрялась удерживать Гарри в строгих рамках расписания британского общества, но сегодняшний день стал исключением.

Однако вина лежала не на мисс Дав. Днем Гарри случайно столкнулся у Ллойда с графом Барринджером и тут же ухватился за возможность обсудить вопрос о покупке принадлежавшей Барринджеру «Соушл газетт».