"Он абсолютно трезв! - раздраженно подумал лейтенант. - Намутил воды проклятый Кондрашкин: "Отъявленный алкоголик... Вечно лезет в драки... Опасен для общества". Черт побери!"

- Извините, гражданин, обознались! - вслух сказал он, и "воронок" укатил восвояси.

"Твою мать! - спустя полчаса яростно ругался Кондрашкин. - Кто мог такое предвидеть? Ведь согласно данным, полученным от соседей, Данилов надирается каждый день! Не просыхает! А тут вдруг трезвый! Придется изобрести нечто пооригинальнее!"

"Провоцируют, волки позорные! - идя по улице, думал Данилов. - Видать, здорово я им мешаю! Боже, до чего отвратительное время! Милиция настолько срослась с мафией, что уже не разберешь, кто где!!! Твари продажные! Наверняка новую гадость готовят. Придется в ближайшие дни воздержаться от спиртного, хотя душа горит синим пламенем, и держать ухо востро! Скоро они предпримут следующий ход!"

Виктор оказался прав. В шесть часов вечера к нему нагрянули с обыском. Кондрашкин, всеми правдами и неправдами наплетя в прокуратуре с три короба, исхитрился получить ордер, без которого, как он отлично понимал, опытный Данилов милицию и на порог не пустит. План начальника уголовного розыска был предельно прост и ранее неоднократно проверен на практике. Сводился он к следующему: оперативники в присутствии понятых некоторое время роются в вещах, потом заявляют: "Обыск закончен. Понятые, распишитесь!" - и подсовывают понятым протокол обыска, заполненный чин-чином, вот только в графе "Произведенным обыском обнаружено и изъято" ничего нет. В девяноста девяти процентах из ста понятые не обращают внимания на подобные мелочи. Они торопятся домой, стремясь быстрее покончить с неприятной обязанностью и вернуться к прерванным делам. Когда понятые, расписавшись, уходят - дело в шляпе! В незаполненную графу можно внести что угодно, например наркотики, краденые вещи, "мокрый"<Сноска "Мокрый" ствол - оружие, из которого был убит один или несколько человек.> ствол и т.