– Нет, – хмуро ответил он. – Потому что вскоре иллюзиям придет конец, а нам будет еще хуже, чем прежде.

– Да? – Алина прикусила губу и отвернулась, ее кулачки сжались, словно она хотела прогнать прочь те горькие истины, которые могли помешать их отношениям.

– Я скорее умру, чем обижу тебя, – хмуро заверил Маккена. – А если позволю себе однажды поцеловать тебя, то будет другой раз, потом еще и еще, и остановиться будет невозможно...

– Ты не понимаешь, – возразила Алина.

– Все я понимаю.

Они смотрели друг на друга в молчаливом споре. Лицо Маккены было лишено какого-либо выражения. Он знал, что Алине достаточно заметить искру сомнения на его лице, и она тут же ухватится за нее.

Наконец она глубоко вздохнула.

– Что ж... – прошептала она словно самой себе. Но затем спина ее выпрямилась, а тон стал ровным и рассудительным. – Мы встретимся у реки завтра на закате. Да, Маккена? Побросаем камешки, поговорим, может, порыбачим немного. Ты ведь этого хотел?

Прошло несколько секунд, прежде чем Маккена ответил:

– Да.

Это было все, чего он хотел от нее. И видит Бог – это лучше, чем ничего.

Легкая, полная скрытого смысла улыбка коснулась ее губ.

– Тогда уходи, пока тебя не застукали здесь. Но сначала наклонись, у тебя волосы совсем растрепались и торчат на макушке.

Если бы он не был так расстроен, то понял бы, что это простая уловка и ее вовсе не интересует его внешность. Он прибежал сюда прямо из конюшни, где обслуживал пять дюжин лошадей, и ему некогда было думать о прическе. Он послушно наклонил голову, не подозревая подвоха.

Но вместо того чтобы пригладить его непослушные кудри, Алина приподнялась на цыпочки, провела рукой по голове и, обхватив за шею, притянула к своим губам.

Поцелуй подействовал на Маккену как удар молнии.