А она тем временем воспользовалась возможностью приглядеться к сэру Джералду повнимательнее. Селина изучала собеседника, усилием воли сдерживая поток эмоций, угрожающий поглотить ее. А она чего ожидала? Что ее словно по волшебству узнают и приголубят? Да скорее выгонят вон! Губы девушки сжались. Не следовало ей сюда приходить. Надо было прислушаться к внутреннему голосу и отказаться от вакансии. Ведь работа эта обернется каждодневной пыткой! Сколько лет она училась подавлять чувства, держать себя в руках, а теперь все усилия ее того и гляди пойдут прахом, и чего ради? Я уже здесь, решительно напомнила себе Селина, и идти на попятный поздно. Стараясь отвлечься от горьких мыслей, она сосредоточилась на огромной семейной фотографии. В центре — сэр Джералд, рядом — жена, дети, родные и близкие.

Владелец кабинета проследил за направлением ее взгляда и улыбнулся:

— Подарок жены на рубиновую свадьбу…

Перед глазами девушки все поплыло. Но она каким-то образом заставила себя улыбнуться, мысленно отчитав себя за излишнюю чувствительность.

— Ежели вы все-таки поступите к нам в штат, вы непременно познакомитесь с моей семьей. Летом я обычно работаю дома, в Дорсете.

Ничем не выдавая своего волнения, Селина кивнула. О поместье сэра Джералда в Дорсетшире и его семье она знала решительно все.

— Так вы узнали о вакансии от моего старого друга судьи Ситона? — говорил тем временем королевский адвокат. — Превосходная рекомендация, превосходная… И подготовлены вы лучше некуда. Вы, случаем, сами никогда не мечтали присоединиться к адвокатскому сословию?

Невинный вопрос затронул одну из самых чувствительных струн в ее душе.

— Это мое самое заветное желание. Но, видите ли, в финансовом плане… — слегка зарумянившись, тихо начала Селина.

— Да, конечно… понимаю. — Сэр Джералд сочувственно помолчал и снова улыбнулся: — У нас тут в конторе дел невпроворот, скучать некогда. Основная доля работы приходится на моего племянника, Пирза Грешэма, он тоже королевский адвокат, как и я. Один из самых молодых в стране. — В голосе сэра Джералда звучала неприкрытая гордость, а у Селины этот незнакомый племянник сразу же вызвал острую антипатию.