- Но Надя, послушай...

- И слушать больше ничего не хочу! - Надежда отвернулась, схватила с подоконника невесть как оказавшуюся там шариковую ручку и принялась интенсивно вертеть ее в руках.

Это ее не успокоило, тогда Надежда прижалась лбом к стеклу и с тоской наблюдала, как с той стороны текут по стеклу крупные капли дождя.

Ее положение было ужасно. То есть не то чтобы ужасно, но совершенно нетерпимо. Начать с того, что в июне НИИ, где много лет работала Надежда Николаевна Лебедева, выражаясь по-простому, приказал долго жить. То есть этот НИИ и раньше-то не больно преуспевал из-за директора, который, будучи в пенсионном возрасте, не же-" дал вводить никаких новшеств и искать перспективные заказы, все уже как-то привыкли к такому положению вещей и роптали не сильно. Но в июне старого директора наконец-то удалось "уйти на пенсию". Бурного ликования коллектива НИИ хватило на три дня, потому что новый директор начал свою трудовую деятельность с того, что мигом уволил из института всех сотрудников женского пола старше сорока пяти лет, а таких как раз и было в НИИ больше всего, учитывая его незавидное положение и маленькие оклады. Жаловаться было некуда и некому, поскольку формально института больше не существовало, он реорганизовывался и распадался на несколько более мелких фирм.

Непосредственный начальник Надежды Николаевны зазвал ее к себе в кабинет и в приватной беседе страшно извинялся. Он говорил, конечно, что сотрудник сотруднику рознь, и что сам лично он Надеждой очень доволен, и для инженера с ее опытом и квалификацией работа всегда найдется.

И он, начальник, обязательно ей эту работу предоставит, только потом, когда все утрясется. Так что следует немного подождать, а к осени или на самый крайний случай к зиме все будет в порядке, Только не нужно пока никому про это рассказывать, чтобы не вызвать нездоровых разговоров.

Выслушав все это. Надежда оскорбилась и подала заявление об уходе, как все.