Все они были незаконнорожденными детьми лордов, появившимися на свет в деревне или на кухне замка и отвергнутыми своими почтенными отцами, навсегда потеряв таким образом надежду на обеспеченную и беззаботную жизнь. Наполовину простолюдины, наполовину благородные, они были изгоями как для одних, так и для других. Если бы Ранульф не распознал в них настоящих воинов и не выкупил их, они все еще были бы обыкновенными рабами, прикрепленными к земле тех людей, что произвели их на свет. Сам Ранульф, будучи незаконнорожденным, лучше, чем кто-либо другой, понимал все горести жизни бастарда.

— Мы тут размышляли над тем, почему это сэр Ранульф отказался взять у старика Ротвелла часть денег, причитающихся нам за работу, — полушутливо-полусерьезно сказал Ланзо.

— Если ты, мой милый маленький друг Ланзо, подумаешь над этим, то ответ сам придет тебе в голову.

— Но единственный возможный ответ, приходящий мне в голову: он просто не уверен в том, что выполнит задание до конца.

— Именно так, — кивнул Эрик.

— Но почему же? Эрик усмехнулся:

— Все не так уж просто, дружище. А ты-то что обо всем этом думаешь, Серл? Ранульф же терпеть не может Ротвелла, думаешь, он просто взял и поверил россказням старикашки о разорванной помолвке?

Серл лишь пожал плечами.

— Ранульф не раз выполнял поручения тех, кто ему не нравился. И те точно так же лгали, но ничего от этого не менялось. Деньги есть деньги.

— Следовательно, это может быть лишь оттого, что здесь замешана женщина.

— Возможно, эта причина переплелась со множеством других. Но если он уже решил…

— Мы же так долго шли и почти что у цели теперь. Ему нужно было раньше принимать решение. И неужели он сможет отказаться от пятисот марок? — рассудительно проговорил Ланзо, устремив взгляд на друзей, ожидая их ответа, которого, однако, не последовало. Ланзо повернул голову и увидел приближающегося к их компании Ранульфа. И только тогда мальчик вспомнил, что все еще держит в руках Леди Эллу.