Ранульф смотрел вслед своей жене, так стремительно ускакавшей на поиски охотников, но на лице его уже не было той безмятежной улыбки. Рейна все же была одной из этих надменных благородных дам и в то же время сильно отличалась от них. Другая, окажись на ее месте, стала бы кричать на него, умолять, применила бы множество льстивых уловок, чтобы в конце концов добиться своего. Его леди была совсем не такой. Она или обжигала его своим ядовитым сарказмом, или просто-напросто выходила из себя, задыхаясь от злобы. Ни против одного, ни против другого Ранульф ничего не имел. Ее поведение даже забавляло его: сама она была маленькой и хрупкой, но темперамент позаимствовала, наверное, у дикого лесного зверя.

Однако он никак не мог понять, почему все-таки она разозлилась на него в этот раз. Неужели она действительно была против стремительных любовных ласк в лесу в такой замечательный весенний день?!

Вот леди Энн никогда не бывала против. По правде говоря, именно она и выступала зачинщиком их любовных шалостей, для удовлетворения которых всегда выбирала самые неподходящие места. Леди Монтфорд тоже пыталась соблазнить его в лесу, когда отправилась сопровождать его в одной из торговых поездок. И то, что он тогда не использовал ее, было отнюдь не связано с тем, что ему не нравилось место, или с тем, кем была эта женщина, — уже тогда Ранульф был шальным малым и следовал за своим желанием по непроходимым порой (для кого-то другого, но не для него) дорогам страсти, — просто он любил молоденьких женщин, а тридцатилетние старухи не возбуждали страсть пятнадцатилетнего юноши.

Ранульфу надоело вспоминать свое прошлое, которое к тому же было не очень приятным предметом для размышлении и могло запросто испортить его замечательное настроение. С того самого момента как он бросил своей жене вызов и победил, Ранульф чувствовал себя настоящим героем, а ведь он совсем не ожидал, что все так просто и легко получится.