Рейна поспешила представить их друг другу, надеясь, что сможет увести Джона и не дать ему поговорить с Ранульфом, однако ничего у нее не вышло. Она и сама точно не знала, чего боялась, возможно, того, что Ранульф, узнав Джона, посчитает его своим соперником и разозлится или устроит скандал. Она взглянула на Ранульфа, пытаясь разобраться в его чувствах и мыслях, однако ответом на ее немой вопрос была высоко поднятая золотая бровь и едва различимая гримаса веселья, которую он так старательно прятал под маской вежливости.

— Итак, где я мог слышать это имя? — спросил он ее.

— Я могла упомянуть его в вашем присутствии, милорд, — произнесла Рейна с нажимом и поспешно обратилась к Джону:

— Следуй за мной, думаю, ты не отказался бы освежиться с дороги, прежде чем мы сядем за стол. Сэр Генри уехал сегодня утром, так что ты можешь расположиться в его покоях.

Рейна отчаянно пыталась утащить его подальше от Ранульфа, прежде чем тот успел бы что-либо еще сказать. Он все прекрасно понял, но предпочел притвориться. Но что такого забавного он увидел? То, что ростом Джон был гораздо ближе к Рейне, чем к нему? То, что у ее друга не было таких же мускулов и в плечах он был гораздо уже? Да, Джон был деликатного сложения, но он был добр и нежен с Рейной в отличие от ее супруга и уж точно не стал бы заниматься с ней любовью в лесах, как дикарь.

Когда она вернулась в зал, то первым звуком, донесшимся до ее слуха, был раскатистый смех мужа. Он стоял в окружении своих друзей, Уолтера, Серла и других, и она сжала от злости кулаки, представив, как они насмехаются над ее драгоценным Джоном. Ну уж подобное она терпеть не собиралась и решительно направилась к компании мужчин, пока возмущение ее было велико, чтобы усмирить Ранульфа.