Она подняла на него глаза, загоревшиеся вдруг каким-то подозрительным блеском, а его улыбка сказала ей, что она совершенно точно поняла истинный смысл его слов. Он напоминал ей, пускай лишь едва заметно, что у него есть право на то, чтобы заниматься с ней любовью в лесу или в любом другом месте, которое он сам сочтет подходящим. Раскаяние Рейны мгновенно исчезло, словно и не бывало.

Однако прежде чем она сообразила, что ответить ему, Ранульф снова произнес:

— А теперь ответьте мне, неужели вы действительно хотели бы, чтобы вашим мужем стал этот маленький…

— Замолчите, замолчите! — проскрежетала Рейна. — И как вы только смеете судить о человеке, которого и видели-то всего несколько мгновений?

— Мне достаточно было лишь бегло осмотреть его, чтобы понять: стоит мне поглубже вдохнуть — его сдует…

Рейна действительно рассвирепела, когда увидела, что искорки смеха вновь появились в его васильковых глазах.

— Вы так думаете? — с вызовом сказала она. — Возможно, Джон и не побеждал на различных турнирах, но то, как мастерски он владеет мечом и щитом, полностью возмещает некоторые недостатки его фигуры.

— Я желаю проверить это…

Насмешливо взглянув на Ранульфа, Рейна надменно приподняла одну бровь:

— Что? Мощь вашего дыхания против его меча?!

— Я не это имел в виду, — фыркнул Ранульф.

— Естественно. Но если вы посмеете вытащить свой меч для какого-либо занятия помимо разрезания куска мяса, лежащего на вашей тарелке, я отрежу вам уши, то же самое ожидает любого подобного вам болвана, если он решится на такую глупость!

— Думаете, вы сможете до них дотянуться?! Рейна подумала, что Ранульф опустился настолько, что принял вызов, брошенный ему женщиной.

— Если понадобится, я воспользуюсь стулом, — ответила она. В ответ Ранульф снова рассмеялся:

— Когда я рядом, вам не нужен никакой стул. Когда Ранульф склонился в ее сторону, чтобы дотянуться до ее талии и, подняв Рейну на уровень своего лица, доказать всю правоту своих слов, она как ужаленная отскочила в сторону, испуганно озираясь вокруг в надежде, что никто из обитателей замка или ее гостей не наблюдает за возмутительными проделками ее мужа. Однако, удостоверившись, что они были совершенно одни, Рейна ничуть не успокоилась.