Для старого Дельвина Рейна приготовила целый букет разнообразных трав, чтобы подлечить его вздувшиеся сосуды. Красная Альма, деревенская потаскушка, повредила во время доения ногу, на которую пребольно наступило животное, и маленькая ранка постепенно превратилась в большущее гноящееся отверстие, по-видимому, из-за занесенной в него инфекции. Рейна оставила ей хвоща для нескольких процедур и немного драгоценной мази, приготовленной из первоцвета, которую Альме удалось-таки выманить у Рейны для того, чтобы скрыть свои веснушки. А кроме этого, Рейне пришлось осмотреть еще множество больных: кто просто простудился, а у кого-то еще и горло покраснело, столкнулась она и с приступами лихорадки, а также укусом собаки, пострадавшему от которого требовалась настойка от бешенства, а еще приготовила лекарство для тех, кто страдал от гноящихся экзем и язв стригущего лишая. И пока Рейна занималась всем этим, она успела сделать и для себя целительную настойку из фиалок, которая обладала потрясающим успокаивающим эффектом.

Рейна пробыла в деревне гораздо дольше, чем того действительно требовали дела. Даже несмотря на то что ей так давно уже не удавалось посетить своих пациентов, она поразительно быстро управилась с работой, занявшей у нее всего пару часов. За это время она успела осмотреть всех тех, кто нуждался в немедленной помощи, и приготовить необходимые настойки и другие лекарства. Осталась же она для того, чтобы ответить на множество вопросов, касающихся нового господина Клайдона, и для того, чтобы… спрятаться. Она не хотела, да и не могла скрывать свое малодушие под вежливой маской извинений, а потому просто боялась встречать своих гостей, прекрасно зная, что притворщица из нее была никудышная.

Но кто мог бы обвинить ее в этом? Из-за нее задержали обед, потому что она просто не смогла заставить себя спуститься в зал раньше, а потом во время трапезы сидела, заливаясь яркой краской стыда, всякий раз как чувствовала пристальный взгляд Ранульфа, обращенный в ее сторону. Она не была уверена, но догадывалась, что он все еще посмеивается над ней. Могла ли она когда-нибудь вообразить, что ей придется пережить подобное унижение, а все из-за того, что в ее наряде отсутствовала маленькая, но важная часть нижнего белья?! Но он, этот дьявол, этот негодяй, он все знал! О! Как он мог так насмеяться над ней!