— Почему?! — Наконец он все же взглянул на нее, не понимая, как она сама не могла догадаться, когда ответ был настолько очевиден. — Я не хотел, чтобы хозяин заметил меня. Я боялся, что как только он увидит мою ногу, то немедленно вышвырнет из замка.

Рейна глубоко про себя вздохнула. Как ей хотелось обнять мальчика и уверить в том, что ничего подобного с ним не произойдет, однако как могла она сказать подобное? Ведь Оулмер был прав. Некоторые люди не выносят присутствия калек, потому что видят в них угрозу своему собственному здоровью, а она еще не настолько хорошо знала Ранульфа, чтобы предугадать, как он отнесется к мальчику. Она могла лишь надеяться, что все действительно будет хорошо.

— Если даже он и выгонит тебя отсюда, Оулмер, это значит, что он боится тебя. Не знаю, что будет с тобой, но я слышала, что великаны никого и ничего не боятся, разве что такого же великана.

Попытка Рейны успокоить мальчика, усыпив его сказкой, безнадежно провалилась, ибо он по-прежнему сидел задумчиво-печальный, и тогда Рейна решила, что что-то еще беспокоит его сердечко.

— Когда он ходит — дрожит земля, а шаги его гулко раздаются в башне, даже если он только во дворе… Миледи, вы не боитесь его?

Рейна поняла, что маленький мальчик просто испугался, увидев человека такого диковинного роста, а чего еще можно было ожидать от ребенка, если даже отважные мужи вздрагивали при появлении Ранульфа?

— Мы не должны забывать, дружок, что у большого человека голос всегда очень громкий, а шаги тяжелые. Взгляни лучше на кошку, которую ты пригрел на коленях, неужели злой человек завел бы себе подобного питомца?

Глаза Оулмера округлились.

— Вы хотите сказать, что это принадлежит ему?!