— Этот дикарь говорит по-гэльски, — объяснил Дадли. На его лицо постепенно возвращался обычный румянец. — Возможно, это представление — один из его фокусов. Я точно знаю, что его язык без малейших усилий способен произносить английские слова. — Дадли поморщился. — Выходка вполне в его духе, но чего он рассчитывает ею добиться?

Елизавета понятия не имела, что бы могло означать эксцентричное поведение О'Нила, и промолчала, не зная, как ей поступить. Ни слова не понимая из того, что произносил этот громадный дикарь, она беспомощно посмотрела на Ормонда и Сесила, но они были растеряны не менее ее самой — поведение О'Нила не вписывалось ни в какие рамки. Теперь следом за воинами в волчьих шкурах в покоях появилась еще дюжина людей О'Нила, но они остановились у дверей — все, кроме одного юноши, который отделился от группы и направился к Елизавете.

Он остановился перед ней рядом с распростертым О'Нилом. Он был почти так же высок, как ирландский вождь, но еще молод — лет семнадцати, — и его крепкий костяк еще не успел обрасти мясом. Все это Елизавета отметила мимоходом, но, обрамленное густыми золотистыми волосами, его лицо ее поразило. Столь красивого юноши ей еще не доводилось видеть. Ее сердце учащенно забилось. Почему-то это лицо показалось ей знакомым, но когда она встретилась взглядом с холодными серыми глазами, ее пробрал озноб. Что можно ожидать от этого человека?

Молодой человек опустился на одно колено:

Ваше величество, с вашего позволения я готов переводить речь О'Нила.

Елизавета очнулась от задумчивости. Она расправила плечи и высокомерно обратилась к нему:

Мы полагаем, что вы имеете в виду графа Тайрона, сэр.

Он не ответил, вызывающе глядя на нее.

«Теперь-то все и начнется», — подумала она, ощущая убыстренное движение крови. О'Нил как будто готов был сдаться на ее милость, но дерзость юноши указывала на предстоящее состязание в хитрости и сообразительности. Королева уже предвкушала удовольствие от словесного поединка