Лейни с отвращением фыркнула и повернула на главную улицу микрорайона.

Вон он. Третий слева. С облупившейся бледно-зеленой краской на входной двери и сорняками, почти полностью оккупировавшими клумбы.

Лейни сильнее сжала руль и зажмурилась, но продолжала видеть дом, словно его выжгли на сетчатке.

Она открыла глаза и с удивлением обнаружила, что мысленно молится о еще одном галлоне бензина. О чем угодно, что помогло бы ей убраться отсюда. До лучших времен.

В ответ на это двигатель машины зачихал.

«Мечтай-мечтай», — фыркнула Лейни. Она давным-давно поняла, что кто-то там наверху имеет на нее зуб. С чего бы это судьбе поворачиваться к ней лицом сейчас, когда жизнь стала хуже некуда?

Она съехала на обочину возле отцовского дома и, нажав на тормоз, поморщилась, так как машина днищем заскребла по кромке асфальта, потом снова поморщилась, так как дверь отцовского дома распахнулась, причем гораздо быстрее, чем она переключила рукоятку коробки передач на «паркинг».

Кто не спрятался…

— Лейни! Ты доехала! — закричала ее старшая сестра Триш, как будто сомневалась в способностях Лейни самостоятельно добраться до дома.

Хотя ничего сложного в том, чтобы выбраться на южное направление по шоссе 1–5, затем поехать на восток по шоссе 1-10, а затем у Таллахасси свернуть на шоссе 75, не было. Два поворота. Один налево. Другой направо. Вот и все, что требовалось.

— Ага. Вот я. — Лейни пыталась изобразить энтузиазм, но слова звучали вяло, отражая соответствующее состояние ее души.

Она взялась за ключ зажигания и заколебалась. Еще не поздно. Можно развернуться и уже через десять минут быть на федеральной трассе.

Если бы у нее не кончился бензин и она не сидела бы на брюхе…

Вздохнув, Лейни выключила двигатель. Приехали. Конец пути.

— Как же я рада видеть тебя, — говорила Триш, пока Лейни смирялась с судьбой.