Пэрис присела на диван и подвинулась ближе к мужу. Но от усталости Питер опять не отреагировал, хотя обычно в такой ситуации обнимал ее за плечи. Пэрис с тревогой взглянула на него. Близится срок очередной диспансеризации, надо будет ему напомнить, как только он разделается с этой злополучной сделкой. В последние годы среди их знакомых было несколько случаев скоропостижных смертей, чаще всего от сердечного приступа. Питеру уже пятьдесят один, и хотя на здоровье он не жалуется, так что к группе риска его вряд ли можно отнести, но кто знает? Пэрис хотелось окружить мужа заботой. Хотелось, чтобы он был рядом еще лет сорок-пятьдесят. Те двадцать четыре, что они вместе, вызывали у нее самые нежные чувства.

– Что, это дело тебя совсем доконало? – сочувственно произнесла Пэрис.

Питер кивнул, глотнул вина – и впервые в жизни ничего не рассказал. Пэрис почти физически ощущала его напряжение. Он слишком устал, чтобы вдаваться в подробности, так что нет смысла сейчас допытываться, что его гложет. Потом сам расскажет. И без того очевидно, что виновата затянувшаяся сделка. Пэрис лишь надеялась, что в кругу друзей ему удастся расслабиться и забыть о делах. Раньше это удавалось.

Питер никогда не был инициатором приема гостей, но планы жены всегда уважал, так что Пэрис скоро перестала советоваться с ним на этот счет. Она и так знала, кого он любит, кого – не очень, и подбирала гостей с учетом его симпатий. Ей хотелось, чтобы муж тоже получил удовольствие от общения, а Питера устраивало, что она все берет на себя. Он называл ее «директором по гостям», и она отлично справлялась с этой ролью.

Несколько минут Питер молча сидел на диване, а Пэрис – рядом с ним. Она не говорила ни слова, тихо радуясь, что он наконец дома. «Интересно, – она, – неужели ему опять придется в выходные сидеть с бумагами? Или ехать в город на встречу с клиентами?» Так было все последние месяцы. Спрашивать ей не хотелось. Если он будет нужен на работе, значит, она найдет, чем себя занять.