Знакомая квартирка показалась ей холодной и скучной после яркого света, веселой музыки и аромата, специально засушенных к Рождеству трав, которыми был полон универмаг. Поэтому Виола зажгла все лампы в доме и газовый камин в придачу. Она тмила в чайник воды и включила плиту на полную мощность, просто чтобы слышать, как будет свистеть пар. И наконец открыла пакеты с покупками.

Ей пришлось признать, что шарфики и кошельки действительно превосходны. Маргарет оказалась права. Виола задумчиво взяла в руки бархатную коробочку, которую приобрела в ювелирном магазине. Она подняла крышку и вынула оттуда золотые сережки. Элегантные, изящные, они слегка покачивались у нее в руке. Такие прекрасно подошли бы кому-нибудь из знакомых женщин Грея Джонсона. Да что там — вообще любой женщине.

Виола подошла к зеркалу и приложила дорогую безделушку к уху. Изысканное произведение ювелирного искусства дрогнуло, словно подмигивая ей, и она грустно вздохнула. Сережка выглядела на редкость неуместно под спутанной шапкой ее волос: как драгоценная тиара на голове какого-нибудь рокера или боа из страусовых перьев на плечах почтальона. Она только подчеркивала разницу между ней и теми женщинами, которые населяли мир Грея Джонсона, — богатыми, холеными, утонченными…

Виола положила сережки в коробочку и медленно закрыла ее. Подарок, о котором она даже мечтать не смела…

Девушка направилась к дивану, чувствуя, что у нее буквально отваливаются ноги от усталости после дня, проведенного в беготне по магазинам. Вдохнув, положила голову на подушку, размышляя, будет ли предстоящее Рождество каким-то особенным для Грея теперь, когда у него есть она… почти жена.

3

— Вы готовы? — Грей смахнул воображаемую пылинку с лацкана смокинга и поднял бровь, выжидательно глядя на спутницу. — Остался десерт и еще один оратор, после чего мы сможем убраться отсюда.