Его глумливые слова вызвали у Клодии веселый заразительный смех. Сама Лес слушала рассуждения мужа лишь вполуха – ее больше занимала разворачивающаяся на поле игра. Команда противника овладела вброшенным с задней линии мячом и направила его к центру поля.

– Конечно, Лес знакома с лошадьми лучше меня, – продолжал Эндрю. – Она их тренирует и помогает сыну держать его комплект пони для поло в хорошей форме.

– А вы ездите верхом?

– Нет, я не наездник. Видите ли, Лес пришла к этому естественно. Она родилась и воспитывалась в Виргинии и, пока подрастала, буквально не вылезала из местных охотничьих клубов. А вы следите за конскими скачками, мисс Бейнз?

– Нет, они не относятся к числу моих пороков. – Девушка проговорила это шутливо, но Лес не могла сказать определенно, не было ли в ее ответе намеренного вызова.

– Тогда вы, вероятно, никогда не слышала и о Хоупуортской ферме. Это большой племенной завод по выведению чистокровных пород лошадей в Виргинии, принадлежащий семейству Кинкейдов.

– Неужели? Я знаю, что семья контролирует несколько финансовых учреждений и страховых компаний, но…

– И большую брокерскую фирму, и тьму земельных владений на Востоке и Западе, а также между ними, – Эндрю понизил голос, и Лес едва разбирала последние слова. – А с фермы Хоупуорт и начиналось семейное состояние. Первый Кинкейд приехал в Виргинию вскоре после Гражданской войны и купил бывшую плантацию за бесценок – просто за уплату просроченных налогов. Кажется, именно подобных людей в те дни называли «саквояжниками»

Все, что сообщал Эндрю, было общеизвестно. Он не открывал никаких темных семейных тайн. Но Лес удивило, что он говорил так, словно был посторонним человеком, повторяющим слухи, а не членом семьи.