– Слишком фешенебельно, на мой вкус. – Брэнд оглядел скромно меблированную комнату. – Это соответствует моим целям, а непрошеных гостей здесь не бывает. Если кто-то желает найти меня, то может обратиться в контору на Фрит-стрит. Ты бы удивился, если б узнал, как много читателей хотели бы найти меня, чтобы плюнуть в лицо.

– А как же красота и изящество? – Эш расположился в кожаном кресле по другую сторону камина и с плохо скрываемым отвращением взглянул на стакан в своей руке: – Где хрустальные бокалы и графины? Где столовое серебро? Бархатные портьеры?

Слова Эша заставили Брэнда вспомнить Прайори, богатую резиденцию его отца, утопающую в роскоши и великолепии. Брэнд жил там одно время, но никогда не называл особнякдомом. Дом для него был там, где дед, мамин отец, растил его. А после дедушкиной смерти он и вовсе перестал задумываться о доме.

Брэнд глотнул бренди и сказал:

– Для счастья мне не нужны так называемые красивые вещи. Уютного огня в камине и мягких кресел мне вполне достаточно для комфорта. Не беспокойся, Эш, я не привожу сюда женщин.

– Женщин? – хохотнул Эш. – Каких женщин? Ты же не можешь выкроить для них времени, ты поглощен своими газетами. А теперь, когда ты надумал баллотироваться в парламент, свободного времени у тебя и вовсе не останется. А что же Джулия? Где она сейчас?

– Джулия, – равнодушно ответил Брэнд, – указала мне на дверь.

Эш поперхнулся глотком бренди и откашлялся, прочищая горло.

– Так вот оно что, – сказал он наконец. – Твой интерес к Джулии иссяк, и как истинный джентльмен ты позволил ей отвергнуть себя. Это, случаем, не имеет отношения к леди Марион, а? – Не обращая внимания на хмурый взгляд Брэнда, Эш весело продолжил: – Видел я твое лицо сегодня, когда леди Марион скатилась с лестницы. Я думал, это ты рухнешь в обморок, а не леди Марион.