Отец рассмеялся:

— Герцог как-то вернулся от Олмака, потому что был одет неподобающе!

— Это, вероятно, весьма его расстроило, — заметила Бенита.

— Было бы неплохо, если бы никто не забывал о правилах приличия, — резко ответил отец.

Бенита знала, как болезненно он воспринимал изменения светских манер, да и самой морали. К сожалению, они менялись не в лучшую сторону.

— Я не выдам тебя за человека, который забыл о том, как подобает вести себя джентльмену, — повторял отец неоднократно.

Бенита не возражала, она вообще никогда не спорила с отцом.

Но про себя девушка думала, что если она .никогда не будет встречаться с мужчинами, то ей никогда не доведется танцевать.

Раньше отец иногда вальсировал с Бенитой, а мать аккомпанировала им на пианино.

Раз в неделю старый учитель давал ей уроки танцев.

Но она не переставала мечтать о поездке на настоящий бал.

Впрочем, ежедневные прогулки верхом на прекрасных лошадях, возможность видеть рядом отца и надеяться, что его состояние по крайней мере не ухудшается, мирили Бениту с затворничеством, и она не жаловалась.

Из-за поворота показался их дом, и Бенита, в который уже раз, подумала, как он прекрасен.

Это было небольшое здание времен Елизаветы I с высокими фронтонами и необычно изогнутыми печными трубами.

До того, как сюда переехали родители Бениты, поместье принадлежало семье, владевшей им более двух столетий.

— Как они могли покинуть родные места? — как-то спросила Бенита.

— Вино, карты и кости! — не очень понятно ответил отец.

В его голосе звучало такое пренебрежение, что Бенита не решилась продолжать расспросы.

Но, оставшись наедине с матерью, она все-таки повторила свой вопрос, — Это печальная история, — объяснила та. — У прежних владельцев был единственный сын, последний в своем древнем и славном роде. К сожалению, он попал под влияние молодых и беспутных светских щеголей, которые убивали время за игрой и вином.