Наконец, собравшись с силами, он произнес:

— Ты у меня добрая и умная девочка. Ты должна понять, что я обязан поспешить обеспечить твое будущее.

Бенита еще крепче прижалась к отцу и молчала.

Майор продолжал:

— Я долго не мог придумать, как это сделать. — Он секунду помолчал. — Ты знаешь, у меня не осталось родственников. А родные твоей матери живут где-то на севере Шотландии, и я давно потерял с ними связь.

— Но я не хочу ехать в Шотландию, папа! — быстро возразила Бенита.

— Знаю, — грустно отозвался майор, — Но я не могу бросить свою дорогую девочку совсем одну на свете.

Бенита подняла голову. В ее глазах блестели слезы.

— Что ты… имеешь в виду? О, папа, я не… хочу жить… с чужими… людьми.

Ее отец вздохнул.

— Теперь-то я понимаю, как эгоистично было с моей стороны не приглашать в дом людей, с которыми ты бы встречалась, если бы твоя мать была жива.

— Мне было очень хорошо с тобой, папа, — прошептала Бенита.

— И мне тоже. Но теперь я понимаю, что был не прав, очень не прав.

Он говорил это с такой покаянной горечью, что Бенита поспешила возразить:

— Ты был прав во всем, папа, и я была очень… очень счастлива с тобой. Нам не требовались другие люди.

Помолчав, майор медленно произнес:

— Ты донимаешь, что теперь я просто обязан найти того, кто займет мое место.

— Нет., нет… — заплакала Бенита.

Она со страхом думала, кого мог иметь в виду отец, но он заговорил снова:

— Ты не только необыкновенно красивая, но и очень богатая молодая женщина!

— Очень богатая? — переспросила Бенита.

— Да, и найдется немало охотников завладеть твоим сердцем, а заодно — и деньгами. — Его голос стал жестче. Он прибавил:

— Они будут всячески льстить тебе, осыпать комплиментами, уговаривать выйти за них замуж. — Майор немного помолчал. — Но в действительности все они будут интересоваться только твоими деньгами, — с горечью закончил он.