Он снова коснулся ее губ, чуть прикусил нижнюю, нежно потянул.

Очевидно, такого она еще не испытывала. Густые ресницы взлетели вверх.

— О!..

— Это, — прошептал он, — поцелуй мальчишки.

Реджина громко сглотнула комок, застрявший в горле. Конечно, конечно, должно быть что-то большее. Иначе мужчины не возбуждались бы так из-за простого соединения губ и не имели бы любовниц, если уж на то пошло.

Джереми снова нагнул голову, сминая ее рот, пробираясь языком между зубами, чем потряс Реджину до глубины души.

Так вот оно — этот жар, влага, запретное вторжение! Она резко дернулась и с бешено бьющимся сердцем уставилась на него.

— Это и есть поцелуй мужчины.

— Вот как?

Она поспешно вытерла ладонью рот.

— Это самое меньшее, чего можно ожидать от человека, подобного Маркусу Ролтону, — безжалостно пояснил Джереми как раз в тот момент, когда Реджинальд заколотил в дверь.

— Открывайте, открывайте, — пропел он. — У меня тут чай, и тосты, и горячий шоколад с пирожными!

Джереми отошел, и Реджина на какой-то момент прислонилась к двери, но тут же опомнилась и повернула ручку. На пороге появились отец и горничная, толкавшая перед собой сервировочный столик.

— А вот и мы! Утреннее подкрепление! — жизнерадостно объявил Реджинальд и знаком велел горничной поставить столик и удалиться. — Выпей чая, мальчик мой. Реджина! Ты что-то разрумянилась!

— Устала, — колко прошипела Реджина, поворачиваясь к ним спиной, чтобы налить шоколада. Разум отказывался ей служить после ошеломляющей демонстрации мужского господства.

«Дура, дура, дура», — ругала она себя, усаживаясь в кресло в самом дальнем углу, чтобы разобраться в своих чувствах. Она не способна справиться ни с Джереми, ни с Маркусом Ролтоном. Особенно с Ролтоном.

Она сделала глоток шоколада и нервно облизала губы. Господи Боже, что же это за поцелуй?! Она кажется себе полной глупышкой. Ансилла права: почему женщины ничего не знают? Почему никто не учит их целоваться?