— Одну минутку. — Эмма открыла дверь в комнату и поставила лампу на шкаф. — Трудитесь допоздна? — спросила она, доставая свитер и напяливая его поверх платья.

— Работа на ферме не похожа на службу в офисе, как вам, должно быть, известно, — произнес он, растягивая слова. — Вы не можете объяснить своим животным, что рабочий день заканчивается в половине шестого. — В его голосе снова появились веселые нотки.

Фрейзер наблюдал, как девушка надевала свитер, снимала туфли и облачалась в кроссовки. Смотрелась она сейчас забавно: длинное вечернее платье, шерстяной свитер и спортивная обувь — класс!

— Готова, — бодро проговорила она, убирая волосы со лба.

Он откликнулся не сразу — осматривал комнату, в которой по всем углам была разбросана красивая одежда.

— Что вы здесь делали? Устраивали показ мод?

— Я распаковывала вещи.

Он нагнулся и взял в руки туфельку с изящным кружевным ремешком и высоким каблуком.

— Вы собираетесь прогуляться по проспекту, я так понимаю? — саркастически выговорил Фрейзер.

Она слегка покраснела.

— Что-то вроде того.

Эмма забрала у него туфлю, решив не объяснять, что как раз намеревалась избавиться от этого имущества.

— Мы идем?

— После вас. — Он распахнул дверь.

Снаружи было холодно. Полная луна величественно парила в воздухе и окрашивала все в серебро, отражаясь в неподвижных водах озера.

— Где вы припарковались? Я не слышала, как вы подъехали. — Эмма старалась не отставать от Фрейзера.

— Я не мог приблизиться к дому, потому что ваши ворота закрыты.

— Извините. — А, собственно, почему она извиняется? В конце концов, она ведь не знала, что он приедет.

Но сейчас Эмма умоляла небеса об одном: чтобы Фрейзер шел медленнее. Не видит, что ли, — она практически бежит за ним.

Его «лендровер» попал в поле зрения, когда они завернули за угол. Старая развалюха. Создавалось впечатление, что ее оставили здесь со Второй мировой войны. Когда они подошли к воротам, Эмма вдруг осознала, что ей придется перелезать через них. Сюрприз, приготовленный самой себе: ключи-то остались дома.