После окончания школы он поступил на психфак университета. Отечественная психология, отданная на откуп идеологам коммунизма, была в ту пору наукой довольно примитивной и мало отвечала целям Барзова, но университет давал возможность работать с малодоступной зарубежной литературой. Ознакомившись с трудами западных корифеев, Аркадий отшлифовал собственные методики и довел технику обработки материала до совершенства. За долгие годы практики у него не было практически ни одной осечки.

Разговоры о женской непредсказуемости и загадочной женской душе вызывали у Аркадия Николаевича снисходительную усмешку. Ему достаточно было побеседовать с дамой несколько минут, и он уже точно знал, в какой семье она выросла, какими комплексами страдает, что любит, чего боится, о чем мечтает и за какие ниточки нужно потянуть, чтобы заставить ее исполнить тот или иной фокус. Иногда и беседы не требовалось: один взгляд - и диагноз готов. Подобно Брюсову, подметившему "тонкие таинственные связи меж контуром и запахом цветка", Барзов давно уловил соотвествие между типом внешности человека и складом его души. Черты лица, фигура, осанка, жесты, манера двигаться, держать голову открывали ему не меньше, чем подробная биография изучаемого объекта.

Однако, готовясь к очередной операции, Аркадий Николаевич полагался не только на визуальные впечатления и биографии. Он собирал сведения обо всех аспектах жизни своего будущего орудия - привычках, пристрастиях, круге общения, взаимоотношениях с родителями, друзьями, любовниками. Порой на получение подробного досье уходило больше времени, чем на собственно операцию. Многие клиенты, зная об этом, брали сбор информации на себя или поручали его детективным агентствам.