— Но Джессика действительно в него влюблена. Дорого бы я дала, чтобы и Брюс что-то к ней чувствовал.

— А почему бы ему не чувствовать? Ты ведь не так хорошо знаешь Брюса Пэтмена.

— Конечно, все может быть, — сдалась Элизабет.

— Так чего же ты волнуешься?

— Джессика давно им бредит. И сегодня весь день сама не своя. Это как рок. Только услышит имя Брюса, вся ее бравада куда-то девается. Готова к его ногам упасть. Поэтому я и боюсь за нее. Боюсь того, чем все может кончиться. Я уверена, ничего хорошего из этого не выйдет. Мне Брюс не нравится. И я не хочу, чтобы он причинил ей боль. Ей кажется, что сбылась ее мечта. А ведь это не так.

Тодд свернул на длинную извилистую дорогу к дому Кена, стоявшему на берегу озера, и припарковался позади других машин. Опрятная лужайка Мэтьюзов превратилась в настоящую автостоянку.

— Как же на нее подействовать?

— Не представляю себе, — удрученно ответила Лиз, выходя из машины, но тут же улыбнулась и прибавила, взяв его за руку:

— Идем, Тодд, я больше не буду портить тебе и себе настроение.

И они двинулись к большому каменному дому, во дворе которого собрались уже все приглашенные. Элизабет почти сразу заметила Джессику и опять впала в уныние, увидев, что сестра стоит, обняв Брюса за талию. Влюбленная парочка весело болтала с Кеном и его подружкой, Лилой Фаулер, Полом Шервудом и другими приятелями Брюса по теннисной команде. С точки зрения Элизабет, вся эта группа состояла из самых отъявленных снобов.

Джессика восхищенно глядела в ярко-синие глаза Брюса. Элизабет знала, что сестра, всегда владевшая собой, сгорела бы со стыда, если бы могла сейчас взглянуть на себя со стороны, но она понимала, делать замечание в эту минуту нельзя. Сестры никогда не ссорились на глазах у всех, да и вообще ссоры между ними бывали редко.

Подавив тяжелый вздох, Элизабет пошла вместе с Тоддом к озеру, где уже собрались другие гости.