— Ладно, прости, — сказала Джессика. — Но ты появилась в самый неподходящий момент.

— Как раз в самый подходящий. У меня были причины бояться за тебя. И я немного не сдержалась. Так что и ты меня прости, — искренне добавила она.

— И чего за меня бояться? Я же умею владеть собой.

Элизабет отнюдь не была в этом уверена и, как бы между прочим, спросила:

— А что вы делали после того как удрали из гостей?

— Ничего предосудительного. Болтали на разные темы. Брюс сказал, что очень расстроился, когда его не избрали королем. Оказывается, ему страшно хотелось разделить трон со мной.

Элизабет очень удивилась, что Джес, такая чуткая ко всякой фальши, могла поверить этой рассчитанной на дешевый эффект фразе.

— Если бы в тот момент его проверили на детекторе лжи, он бы оказался отъявленным лжецом, — съязвила, не удержавшись, Лиз.

— Продолжай, Лиз, и дальше в том же духе. Ты считаешь, что я не могу понравиться Брюсу?

— Несколько поцелуев еще ничего не доказывают.

— Не несколько, а очень, очень много. Если все их собрать вместе, будет огромная гора. — Она мечтательно улыбнулась. — Надеюсь, очень скоро опять с ним увидимся.

— Так что, после этой горы поцелуев он даже не назначил тебе свидания?

— Нет, — честно призналась Джессика. — Но я уверена, что назначит.

— Я бы не была так уверена, — вздохнула Элизабет.

— Это я уже слышала.

Терпение Джессики начало истощаться. Резко повернувшись, она вышла в ванную, небрежно расчесала свои длинные шелковистые волосы. Элизабет пошла за сестрой, и та продолжала:

— Мне надоело твое брюзжание. Не знаю, что ты имеешь против Брюса. До вчерашнего вечера я от тебя не слышала о нем ничего плохого.

— Мы просто о нем не говорили. До вчерашнего вечера ты для него не существовала.

— Если ты действительно знаешь что-нибудь плохое о нем, скажи прямо. Если нет, давай прекратим этот разговор.