— Я так рада, Эмили, за тебя. Вся ваша группа, наверное, на седьмом небе от счастья!

— Да, все очень счастливые. Но, знаешь, как мы устали, — сказала Эмили, когда прозвонил первый звонок на урок и они обе поспешили в класс. — Мы сегодня полночи репетировали.

— Кажется, вам не хватает только откликов в прессе.

— У тебя есть идея?

— Да, я бы хотела проследить ваш путь в нескольких статьях и поместить их в «Оракуле». Конечно, для этого нужно согласие редактора, но думаю, что Пенни понравится эта идея. Расскажу о вашей встрече с Тони и ваших планах. Потом опишу ваше первое выступление, репетиции, первый успех и пластинку, которая, не сомневаюсь, пойдет нарасхват.

Эмили так и сияла от счастья.

— Это потрясающе, Лиз! Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

— Почему же, Эмили? Желание стать рок-звездой — мечта всех молодых музыкантов. А у тебя появилась реальная возможность воплотить ее в жизнь.

— Но, к сожалению, я пока еще и школьница! — Эмили с тяжелым вздохом открыла дверь класса по химии. — Реальность сегодняшнего дня — этот ужасный Боб Руссо.

Подруги обменялись понимающими взглядами. В этом учебном году самый трудный предмет для них была химия, а причина заключалась в преподавателе Бобе Руссо. Он не терпел лентяев, требовал, чтобы все всегда заучивали назубок. И надо сказать, он умел этого добиться. Вся школа знала — у Руссо лучше не сачковать. Он следил, — чтобы все понимали его предмет, и убеждал не огорчать ни себя, ни его. Даже Джессика, которая не утомляла себя чтением учебников, хотя училась всегда хорошо, к урокам по химии готовилась как к никакому другому предмету.

Когда прозвонил последний звонок и Лиз заняла свое место у окна в двухъярусной аудитории, она, к своему удивлению, обнаружила, что Джессики нет. Они вместе приехали в школу, куда же сестра могла деться?

Элизабет глянула в окно и глазам своим не поверила: в конце дальней лужайки потерявшая совесть парочка целовалась на виду у всей школы;