Он пристально посмотрел на меня, затем отвел взгляд и сказал:

— Да… хорошо. Во всяком случае, это очень трудная логическая задача…

Я улыбнулась, видя, что он снова взялся за журнал с кроссвордами, и отвернулась к окну. Занимавшаяся заря напомнила о другом рассвете, за которым я наблюдала. Тогда мне было восемнадцать, и я сидела у эркера гостиной, выходившего на покрытую росой лужайку. Сестры, которая была на год моложе меня, не оказалось дома. Адель в тот вечер ушла на свидание и еще не вернулась. Родители с младшим братом, уехавшие на выходные в Сан-Диего, должны были вернуться еще несколько часов назад. Я сидела в одиночестве, смотрела на утреннюю зарю и никак не могла понять, куда все подевались.

Затем раздался неожиданный стук в дверь. Я открыла — передо мной стояли двое полицейских.

— Вы решили хоть что-то?

Я вздрогнула.

— Эти кроссворды. Вам удалось решить хотя бы один?

— Ах, нет. У меня не хватает терпения.

— Я понял. — Он рассмеялся и покачал головой. — Мне это тоже не по зубам.

Кем бы ни был этот новый разговорчивый спутник, он вел себя с подкупающей естественностью. Я снова взглянула на него и обратила внимание на улыбчивые серые глаза. Он был одет в деловой костюм и излучал уверенность и раскованность. Как это не похоже на меня, отчаянно подумала я — непричесанные волосы, небрежный макияж, помятое платье…

— Джон Тредвелл, — неожиданно представился он, протягивая руку.

Я робко произнесла:

— Лидия Харрис.

— Как к вам обращаться — мисс или миссис?

— Зовите меня госпожой.

— Я так и думал. Вы госпожа господина или сама себе госпожа?

Я рассмеялась и покачала головой, признавая свое поражение. Видно, этот Джон Тредвелл даже устрицу вытянет из скорлупы.