Остаток дня девушка бродила по дому, вспоминая счастливые годы, когда она наслаждалась успехами отца. Мало кто в Гвиане сделал так много для улучшения положения индейцев и свободных негров. Честер Сент-Джеймс считал всех людей, независимо от цвета кожи, равными перед Богом, законом и человечеством. Он много сделал для образования и религии. Недавно стали поговаривать о возведении его в рыцари. Теперь его репутация бесповоротно испорчена.

И Сара останется… ни с чем.

Эта мысль остановила ее. Девушка была слишком оглушена горем в последние дни, чтобы понять последствия отцовских долгов. Сумма, упомянутая в письме, потрясала. В дополнение к его собственным обязательствам, одной задолженности вкладчикам в предприятие с гевеей было достаточно, чтобы поглотить не только их собственность в Джорджтауне, но и дом в Англии, и небольшое корабельное дело. Саре останется только надетое на ней платье, и не более того!

Как отец мог поступить так и с собой, и с ней?

Обед был подан на террасу, но у Сары не было аппетита. Уже давно она нормально не ела и не спала, одежда болталась на ней, но сама мысль о еде вызывала у Сары тошноту. Вместо этого девушка снова стала расспрашивать слуг.

Она узнала, что в ночь смерти отца он вернулся с позднего заседания, заказал обед и запер за собой дверь. В десять часов он отпустил слуг. Как раз после полуночи Кан услышал одиночный выстрел и нашел губернатора мертвым на полу. Сент-Джеймс сжимал одной рукой ружье, а другой – пресс-папье с королевским гербом.

Вдруг Сара встала из-за стола и прошла к комнате, где разыгралась трагедия. Дверь была заперта. Девушка до сих пор не решалась войти туда. Эта комната с переплетенными кожей книгами на полках и турецким ковром на полу несла столько воспоминаний о Честере Сент-Джеймсе, что Сара боялась упасть там в обморок. Однако теперь ей было необходимо это сделать, так как только там можно было найти хоть что-нибудь, что могло бы примирить ее с ужасной гибелью отца.