– Доброй ночи, – проговорила женщина хрипловатым голосом.

Американец не ответил. Он лениво прислонился к дверному косяку. Женщина с грацией призрака растаяла в темноте.

Сара дрожала.

Она вцепилась в изломанный ствол фигового дерева и смотрела на Кейна. Американец был совсем не таким, как она ожидала. Очевидно, Сара привыкла сравнивать каждого со своим отцом или Норманом. Этот американец был темным, языческим и пугающим. Кожа у него была как золоченая бронза, лишь чуть светлее, чем у живущих в Джорджтауне индейцев. Лицо худое, с варварской красотой. Густые черные брови изгибались над глубоко посаженными глазами. А эти глаза!

Даже с этого расстояния Сара могла разглядеть их цвет, серебристый и холодный как мачете, которым, как утверждали, он так хорошо воспользовался, выбираясь из Жапуры. Эти быстрые, как ртуть, глаза смотрели так, словно могли резать сталь, а тело было твердым и гибким, как у животного. Да… Теперь Сара могла поверить любым слухам о его происхождении. Этот человек был таким же диким, как создания дождливого леса… и столь же опасным. Девушка могла представить, как легко он отказался от предложения ее отца. Боже правый, отныне Сара верила, что женщины подобные той, что только что оставила его объятия, вполне могут попадать в сети мифических любовников. Если бы Сара была попроворнее, она забыла бы про свое глупое намерение и удрала бы домой. Но сейчас как будто камень повесили ей на шею.

Она подождала, пока Кейн ушел в дом. Только тогда Сара подошла и постучала.

– Открыто, – ответил низкий суровый голос.

У девушки участился пульс и засосало под ложечкой. Теперь она желала только одного – побыстрее сбежать отсюда.

Через мгновение дверь распахнулась, и ошеломленная Сара отпрыгнула в сторону.

Морган Кейн с удивлением смотрел на завернутое в черное создание. Он ожидал Генри.

Мгновение он ничего не говорил. Очевидно, его резкий ответ испугал женщину. Какую-то минуту Морган раздумывал, кто бы это, черт возьми, мог быть, чтобы стучаться к нему в столь поздний час ночи. Затем он заметил траурный наряд, и его осенило: дочка губернатора.