– Извините, ваше высочество, но я не могу выйти за вас замуж.

А когда он спросил – почему, ответила:

– Ваши уста неудобны… И к тому же дурно пахнут.

– Ах! Ну да, ведь это же несомненно избалованная сучка, какой бы красивой она ни была. Моя дорогая матушка говаривала: «Прекрасна та девушка, которая красиво поступает «, – он издал горловой смешок и добавил: – Она действительно пыталась внушить мне, что я так же привлекателен, как лесной дикарь.

Морган выпил виски и отер рукой рот, пытаясь не замечать полыхающую на лице пощечину и крысу, грызущую на полу кусок черствого хлеба. Он сделал еще несколько больших глотков и вновь заговорил:

– Кто-нибудь должен сбить с нее спесь.

– Это уже сделал, Кинг.

Морган мрачно взглянул на компаньона.

– Это ее проблему, друг мой. Понимаешь? Я скажу тебе то же, что сказал и Сент-Джеймсу и его дочери. Я не собираюсь возвращаться в эту адскую дыру ни за какую плату, даже в обмен на жизнь Кинга. Это значит шутить со смертью, Генри, а за последние месяцы я решил, что отношусь к тем парням, которым нравится жить.

– Ну, ну, будь разумен, Морган. Пораскинь-ка мозгами! Тебе нужен Кинг не меньше, чем мне. Ты хочешь мести и хочешь его золота. Возможность добиться того и другого только что была положена к твоим ногам.

– Ты что, серьезно или как? Ты представляешь, что он со мной сделает, если снова поймает в Бразилии?

– Тю, тю, тю, Морган! Желтая полоска на твоей спине говорит о многом.

Морган подтянул стул к окну и оседлал его. Генри подошел и встал рядом. Он ждал, когда заговорит его компаньон, и давал ему время стереть из памяти влажный алый рот Сары Сент-Джеймс и ее пахнущую теплом ночи кожу.

– Ты когда-нибудь интересовался, как живет другая половина человечества, Морган?