Морган ничего не ответил, припоминая последние месяцы, когда он пытался выгнать из памяти кошмарные воспоминания о Жапуре. Генри все это время был его другом и опорой.

– Пожалуйста, подумай об этом. Ради меня.

– Ладно.

– Тогда, пока, – проговорил Генри и вышел.

Морган допил виски и ругнул свою способность не пьянеть. Он лишь дважды в жизни напивался в дым пьяным и оба раза пытался таким образом убить воспоминания о прошлом. Но всякий раз, протрезвев, он обнаруживал, что в бутылке нет решения гадких проблем жизни. С ними нужно либо справиться наяву, либо смириться. Зарывание головы в песок может на какое-то время оттянуть решение проблем, но в конце концов придется столкнуться с действительностью лицом к лицу. В этом Генри совершенно прав.

Но верно и то, что нельзя долго надеяться на свое везение и заходить слишком далеко. А именно так он и поступил бы, если бы вновь столкнулся с Родольфо Кингом. Кейн не раз был свидетелем мести хозяина, чтобы наивно верить, что сможет выйти невредимым еще из одной встречи с ним. По своему личному опыту он знал: этот человек – чудовище. Порка – самое мягкое наказание, которому Кинг подвергал своих рабочих, но она часто оказывалась фатальной. Бичи, которыми пользовался Кинг, делались из шкуры тапира, пять полосок которой свивались в один бич. Это, конечно, не так убийственно, как печальное известные бичи из шкуры гиппопотамов, применяемые в Конго, но в руках человека, который знает, что он делает и чья кровь столь холодна, как у Родольфо Кинга, такой бич делает глубокие порезы. Девяносто процентов работающих у Кинга, в том числе женщины и дети, носили шрамы от этого бича. Черт, они остались у него самого. Время от времени наряду с поркой применялись колодки, иногда, чтобы облегчить насилие. В других случаях раба запирали и оставляли умирать голодной смертью.