— Тот случай заставил вас кое-чем поступиться, произвести переоценку ценностей. А это ввергло вас, если хотите, в нынешнее ваше состояние…

— Позвольте домыслить. Итак, моя душа в плачевном состоянии, и если дальше я хочу жить счастливо, то мне лучше прийти к согласию с самим собой?

И хотя заявление это прозвучало насмешливо, он выпрямился и, положив руки на стол, принялся вместе с ней рассматривать разложенные карты. Вероятно, он до сих пор не верит ей, но Рэйчел определенно удалось завладеть его вниманием. Слабая улыбка исчезла с ее лица, когда она ощутила исходивший от него запах. Нет, это не его одеколон, а нечто более глубинное, грубое. Запах мужчины…

— Я ничего не знаю о твоей душе, Джексон, — произнесла она, слегка смутившись от того, что назвала его по имени.

Впрочем, в этом не было ничего странного. Она была на «ты» с большинством своих клиентов. С какой стати ей делать для Джексона исключение? Но даже в помещении, где полно людей, обращение к нему по имени казалось ей слишком интимным и немного опасным.

Интимная близость — это то, чего ей удавалось избегать все двадцать восемь лет жизни. Эти слова применительно к сидящему напротив нее импозантному мужчине таили в себе смысл, напоминавший о вещах грубых, полных неистовой страсти, о том, по поводу чего она могла давать советы другим, но с чем сама иметь дело была совершенно не готова. Всем своим видом человек этот источал предостережение: не прикасайся ко мне, иначе рискуешь обжечься.

Рэйчел мысленно заставила себя встряхнуться. О чем она думает? Он всего лишь клиент. А у нее есть строгое правило: придерживаться в отношениях с клиентами определенных рамок. Нет и не может быть речи о ее близости с Джексоном — интимной или какой-либо другой.

Она взяла семерку пентаклей и попыталась истолковать значение этой карты. Рэйчел чувствовала, что жизнь его омрачена существованием какой-то дилеммы, разобраться в сути которой ей не удавалось. Ключи к разгадке его личности находились вне пределов ее понимания, оставаясь, подобно тени, смутными и размытыми.