Что произойдет, если она перестанет быть такой целеустремленной, а постарается стать просто Рэйчел? Что это будет за человек? Ей становилось немного страшно от того, что она вовсе не прочь выяснить это. Слишком многое ставит она на карту, допуская подобную беспечность.

— Согласна?

Она не могла отвести глаз от его губ. Полных, крепко стиснутых, слегка опущенных в уголках, отчего выражение его лица казалось надменным. Ее мучил вопрос, окажется ли их вкус столь же тревожащим и загадочным, как и его запах.

— Н… на что? — запнулась она.

— Поужинать?

Заморгав, она высвободила руку.

— Я… я же сказала, что нет.

— Тогда, может быть, пообедаем?

— Благодарю, но я уже поела.

Это было ложью, и, словно в отместку, ее желудок предательски издал жалобный звук. Схватив тряпку для протирки пыли, она проскочила мимо Джексона и устремилась к витрине с тибетскими дароносицами, украшенными самоцветами. Вытащив дрожащими руками несколько чаш, она принялась протирать и без того уже безупречно чистые стеклянные полки.

— Рэйчел? — раздался прямо позади нее его голос.

— Да, мистер Дермонт?

— Просто Джексон.

Она пропустила эту поправку мимо ушей.

— Я нервирую тебя?

Через плечо она бросила на него, как ей казалось, сердитый взгляд. Вместо того чтобы вновь солгать, она сосредоточила все внимание на сверкающем чистотой стекле, прилагая такие яростные усилия, что все сооружение содрогалось.

— Вы пришли сюда за покупкой или с тем, чтобы отвлекать меня от работы?

— Хм…

Ощущая спиной его пристальный взгляд, она терла стекло с такой силой, что у нее начали ныть мышцы плеча.

— Действительно, теперь, после твоих слов, я вспомнил, что через пару недель у моей сестры день рождения.

Обрадовавшись перемене темы беседы, Рэйчел повернулась к нему лицом и, кашлянув, спросила: