Подошла ближе, обняла, обняла, пусть даже он не пошевелился…. все так же держал руки за головой и равнодушно смотрел мне в глаза. Не пошевелился… Обняла.

Прошептала.

— Зачем ты тогда спас меня? Зачем?

— Ненавижу, когда еда дурно сдыхает.

— Эмиль, Эмиль, я не верю тебе, не верю ни единому слову, Прошу…

— ПРИДЕТСЯ ПОВЕРИТЬ, — рявкнул на ухо и, резко, грубо ухватившись своими руками за мои кисти, с отвращением разомкнул объятия.

Оттолкнул в сторону.

— Прости, но мне пора идти. Я думаю, мы все выяснили.

— Наигрался и выбрасываешь?!! — что было духу, завизжала ему в след.

— Не наигрался, но выбрасываю. Прощай, прощай в той мере, в какой возможно.

Ноги подкосились. В глазах помутнело.

Жадно ухватилась за угол парты, но не удержалась.

Рухнула на пол, словно сломанная кукла, брошенная сломанная кукла.

— Эмиль, — навзрыд я повторяла его имя, словно молитву, словно заклинала его вернуть мне жизнь. — Эмиль… Эмиль… Эмиль… Я умру без тебя… Эмиль…

И тут резко, неожиданно…

— Ну, хватит, хватит, — присел со мной рядом, прижал к своей груди, — Прошу, Габи, девочка, перестань, прошу, Габи.

* * *

Он взял ее личико в ладоши и уставился ласковым взглядом ей в глазки.

— Прости, но ты сама вынуждаешь меня это сделать.

Обезумевшая девушка все еще шептала его имя, как вдруг тот неожиданно напрягся, веки застыли, словно каменные, зрачки расширились.

— Забудь все, что я тебе наговорил сегодня. Мы с тобой хорошие друзья, друзья, да и только. Ты никогда меня не любила и не полюбишь, но если вдруг это и случиться, то никогда не сможешь признаться, ни себе, ни мне. Слишком страшно и больно. Никогда.

Еще мгновение и приговорено моргнул.