Франклин Харт стиснул зубы так, что на щеках заиграли желваки.

— Ты не можешь выйти за него. Я тебе запрещаю.

Он запрещает? Может, они живут в Средневековье? Ей же двадцать два года!

Отец Сары не сомневался, что его младшая дочь выйдет замуж за одного из местных парней и они вместе возьмут в свои руки хозяйство на ферме. Это даже никогда не обсуждалось. Никому и в голову не приходило спросить, чего хочет сама Сара.

— Может, тебя это удивит, — сказала она отцу, — но я никогда не считала целью своего существования воплощение твоих мечтаний. Я не собираюсь жить твоей жизнью.

Отец хотел отнять у нее единственную надежду на счастье. Она знала, что, если не уедет сейчас, другого шанса у нее не будет. Ей отсюда уже не вырваться.

— Ты хоть когда-нибудь задумывался о том, чего хочу я? — спросила она. — Что ж, я скажу тебе, чего я не хочу. Я не хочу всю жизнь копаться в грязи, зарабатывая гроши, не хочу прожить всю жизнь в глуши, где каждый следующий день ничем не отличается от предыдущего, где все годы похожи друг на друга, где никогда ничего не меняется, потому что никогда ничего не происходит. Я не хочу выйти замуж за фермера и раньше времени сделаться старухой!

Лицо отца побледнело:

— Не смей так разговаривать со мной!

— Я говорю о своих чувствах! Что в этом такого ужасного?

По замкнутому выражению на лице отца Сара поняла, что любые объяснения бесполезны. Франклин Харт был так привязан к земле, к своему хозяйству, что не мог даже попытаться взглянуть на мир ее глазами. Он был не в состоянии считаться с ее мнением. Для него существовал только один ответ на все вопросы, одно-единственное решение, один-единственный путь в жизни — тот путь, который прошел он сам.

Как-то раз, еще в детстве, Сара спросила отца, почему он складывает вязанки сена в сарае в определенном порядке. Он ответил, что его отец и дед так складывали сено, значит, должен и он тоже. Вот и все.