Вероятно, рекламные проспекты не совсем то имели в виду, когда приглашали взглянуть на мир по-новому. Но когда живешь на колесах, многое действительно упрощается. Устраиваешься с удобством у себя в гостиной, включаешь зажигание и трогаешься в путь вместе с собственным домом.

Запах сгоревшего масла напомнил ему, что неплохо бы влить в радиатор лишнюю кварту еще до того, как он покинет стоянку. Нэш повесил фотокамеру себе на шею и натянул кожаную куртку.

Ветер, залетавший с озера, проник сквозь широкий открытый проем, подхватил его волосы и взметнул их над головой.

На долю секунды Нэш ощутил то, что раньше называл жизнью. Это чувство возникло где-то глубоко у него внутри, но исчезло так же быстро, как и пришло. Мелькнуло, как комета, как падающая звезда, не оставив за собой ничего, кроме летучего, мучительно не дающегося в руки воспоминания.

“Стоп”, — скомандовал он себе. Подобные чувства давно уже перестали его посещать. Они не имели ничего общего с его жизнью. И никогда не будут иметь.

Повернувшись спиной к оранжевому зареву заката, Нэш спустился на два лестничных марша среди обшарпанных, испещренных непристойными надписями и рисунками стен и опорных столбов открытого многоэтажного гаража. Когда он достиг уровня Мичиган-авеню и вышел на улицу, порыв ветра ударил ему прямо в лицо.

Ну вот, опять. Прохладный, чистый воздух. Напоминание о прошлом, сгинувшем безвозвратно. О прошлом, которого никогда не было.

Нэш решительно стряхнул с себя непрошеные воспоминания и двинулся к отелю “Ренессанс”.

Час пик. Люди кругом спешили, зябко кутались в куртки и плащи от осеннего холода. Вдалеке прогрохотал вылетевший на мост поезд подземки, везущий кого-то с работы домой. Порой кто-то из прохожих бросал на него взгляд, но в основном люди были заняты собой. Вот это ему и нравилось в большом городе. Безликость. В городе человек может затеряться, остаться незаметным. Невидимым. В городе можно исчезнуть.