— Лена, но нельзя же быть такой эгоисткой! — встрепенулся отец, услышав, что на дачу ему теперь придется добираться собственным ходом. — Ты ведешь себя, как маленький ребенок. Чуть что не понравилось — сразу дверь на замок! Живешь не умом, а импульсами; как тебе заблагорассудится, так и поступаешь. Ты думаешь, у нас с матерью с тобой проблем меньше было, чем с Михаилом? Или напомнить, как нам приходилось разбираться с родителями тех ребятишек, с которыми ты чуть ли не каждую неделю дралась? Ведь постоянно в школу вызывали, и каждый раз одно и то же: «ваша дочь отвратительно вела себя», «ваша дочь унижает других детей». Думаешь, приятно?

— Ну, ты еще мои детсадовские грехи помяни!

— Да что ты к словам цепляешься! Я тебе совершенно не о том говорю! Ты — неврастеничка законченная, не веришь — в зеркало посмотри. Думаешь, будешь жить отдельно, и все твои проблемы разом решатся? Держи карман шире! Тебе уже двадцать пять, а ты до сих пор одна. И я точно знаю, что это все из-за твоего характера. Мы тебя слишком избаловали, много чего позволяли, вот и результат.

— Когда же, интересно, это вы меня разбаловать успели? Когда из круглосуточного садика домой на выходные забирали? Или заливали меня потоками родительской любви после группы продленного дня? Сколько себя помню, меня все время куда-нибудь из дома спроваживали, даже летом в пионерский лагерь сразу на три смены отдавали. Зато с Мишкой носились, как с писаной торбой. Ах, он чихнул! Срочно к врачу! Ах, у него лобик горячий, какой ужас!

— Ты просто ревнуешь к своему брату! И совершенно напрасно. С его болячками вообще чудо, что он выжил, а не умер в младенчестве!

— И выжил, и вполне себе до двадцати лет дотянул! — ехидно заметила Лена. — Вымахал здоровый лось, а вы с ним все сюсюкаете! А я, между прочим, до сих пор ту картину вижу, как мама меня в пионерский лагерь забирать приехала.