Я наклонился к ней, потом сел в ногах и мои руки стали гладить ее живот и нежную развилину. Она всегда ждала этого, но я в первый раз откликнулся на ее призыв. Теперь я трогал и чувствовал, и торжествовал, и знал, что все это мое. Она всхлипнула разок и сказала:

— У тебя сумасшедшие глаза, Майкл.

Ты их не видишь.

— Но я знаю. Они дикие, ирландские, коричневато-зеленые и сумасшедшие.

— Я знаю.

— Тогда возьми меня.

— Подождешь. Я сделаю с тобой все, что захочу, но теперь помолчи.

— Я хочу тебя…

— А ты готова?

— Я всегда была готова.

— Нет, не была.

— А теперь — да.

Ее лицо было повернуто ко мне и я видел, как сверкали ее глаза. Она требовала, жаждала. Я прилег с ней рядом и медленно поцеловал ее чуть приоткрытый рот, ощутил на минуту холод ее зубов и свежий, чистый вкус губ. Эта тигрица хотела проглотить свою жертву целиком, а я знал, что такое настоящая женщина.

Вдруг Велда прислушалась.

— Она проснулась.

Я натянул ей на подбородок одеяло и укутал плечи.

— Нет, не проснулась.

— Мы можем куда-нибудь пойти?

— Нет, честное слово.

— Майкл!

— Сначала избавимся от опасности. А до тех пор — нет. — Я чувствовал, как она смотрит.

— С тобой всегда будет опасность. Ты никогда не меняешься, да?

— Ну, хватит. У нас масса дел. Ты готова?

Она улыбнулась, понимая, куда я клоню.

— Я всегда была готова. Просто раньше ты никогда не спрашивал.

— Я не спрашиваю, а беру.

— Возьми.

— Когда буду готов. Не сейчас. Вставай!

Она выскользнула из кровати и медленно, со вкусом, оделась, чтобы я мог видеть все, что она делала. Потом надела под юбку свой любимый пояс из белой замши с кармашком, где лежал браунинг.